blog
work
learn
sisters
статьи на русском

В плену ингушских гор

В плену ингушских гор


ЧАСТЬ 1


Алина росла в обычной русской семье. Носила крестик, ходила иногда с мамой в церковь, пекла блинчики на масленицу и с нетерпением ждала пасхального кулича.

Только в душе у юной девушки не было спокойствия. Чего-то как будто не хватало… В сентябре Алина поступила учиться в университет. С утра в ее душе было ощущение, что там, за дверьми института, ее ждет что-то новое.. Белое платье в горошек, белые туфельки, маленькая сумочка, ручка и блокнот. В зеркале Алина увидела свое отражение: немного испуганная и радостная первокурсница.

Здание университета было огромным. Широкий вместительный холл дружелюбно принимал новеньких студентов. Алина вошла в зал, наполненный людьми. Смотря по сторонам, где есть пустое место, она случайно пересеклась взглядом с одним парнем. Этот спокойный, гордый, самоуверенный, свободолюбивый взгляд еще надолго останется в ее памяти… Алина вдруг почему-то почувствовала себя неловко. Ей стало стыдно за свои распущенные длинные волосы, за платье, чуть прикрывающее колени, за эти ужасные туфельки-лодочки на каблуках. Цепочка с крестиком вдруг показалось такой тяжелой, что рука невольно потянулась ее снять.

Наконец, всех студентов расформировали по группам, и во главе с куратором новички пошли по своим аудиториям. В толпе Алина потеряла из виду того парня.
Но на следующий день он появился в той же аудитории, где была группа Алины. Так началась их история.

Он редко с кем разговаривал. Не смотрел на девушек. Постоянно носил с собой какую-то книгу с загадочной росписью. И читал ее как-то странно: справа налево.

Вскоре Алина заметила, что иногда к этому загадочному парню подходила девушка. На ней всегда были широкие темные платья и темно-зеленый платок.

Алине очень хотелось познакомиться с ней поближе. А еще, да, в душе она ревновала его к ней. (Так глупо, не правда ли, ревновать того, с кем ты не общаешься?).

Это было обычное субботнее утро. Полусонные студенты толпились в коридоре.

Алина? — тишину прервал нежный девчачий голос с легкой ноткой акцента. Алина удивленно обернулась. Перед ней стояла та самая девушка в хиджабе.

Я Зарема, — улыбаясь произнесла она, — не могла бы ты передать Амиру эту книгу? Я просто очень спешу.

Передать книгу? Зарема? Что вообще происходит? Эти вопросы крутились в голове у Алины. Но, справившись с волнением, она взяла дрожащими руками книгу из рук Заремы.

Уходя, Зарема оглянулась, и вдруг с улыбкой произнесла:

Я родная сестра Амира.

На душе у Алины стало волнительно, тревожно и радостно одновременно. Но… зачем Зарема сказала об этом?

Прозвенел звонок на пару. Преподаватель задерживался. И Алина решила посмотреть, что это за книга. Перед ней оказался перевод Корана.

Книгу Алина так и не отдала в тот день. Сославшись на простуду, она целую неделю не ходила в университет. Строчка за строчкой перечитывая перевод Корана, она чувствовала, как меняется изнутри.

Утром 10 ноября Алина проснулась другим человеком.

«Хадиджа. Меня будут звать Хадиджа», — подумала она.

«Бабуууль, — целуя в сморщенную щеку седовласую старушку, мягко пропела Алина, — а Машка себе такой красивый новый свитер купила, загляденье просто!».

Пожилая женщина, приподняв очки, нежно прищурила взгляд. Обнимая любимую внучку, она засмеялась:

«Ах, ты, хитрюга! Ну держи, вот тебе с пенсии. Только смотри, маме не проболтайся!»

Вместо учебы Алина радостно помчалась на Дубровку. Покупать хиджаб. Из исламского магазина вышла совершенно иная девушка: длинное широкое черное платье, темно-коричневый большой платок полностью скрывали очертания фигуры.

Волнуясь, Алина поехала в универ. Косые взгляды охранников на входе, удивленные, порой насмешливые.

Взгляды мимо идущих студентов, заинтересованные подмигивания арабов и вот… дверь аудитории.

Сердце замерло от страха. А что скажет Амир?

Алина открыла дверь и зашла. Болтающие однокурсники резко замолчали, оглядывая ее с головы до ног. Амир восхищенно смотрел на смущенное, красивое лицо Алины.

— Алинка, это ты что ли? — засмеялась ее подруга Машка.

Шутки посыпались со всех сторон. «Взрываться когда думаешь?» — язвительно спросил Максим.

Не успела Алина и рта открыть, как перед Максимом появился разозленный Амир. Притянув парнишку к себе, он что-то прошептал ему на ухо. Максим стал виновато оправдываться. А Алина почувствовала восхищение поступком Амира. Он за нее заступился! Эта мысль подарила ей надежду.

…. Бабушка ахнула, и, заливаясь слезами, запричитала:

«Ох, голубушка! Что же это? А как мать вернется, да увидит тебя в этом черном? Что ж будет-то!».

Чуть успокоившись, старушка обняла Алину и заботливо произнесла: «Только не ошибись, внучка. Ох, ответственное решение ты приняла. Веру сменить — не за водой сходить.»

… Прошло два месяца. Алина успела сдружиться с Заремой. Она учила с ней Коран, дуа. Зарема иногда намекала, что Амир неравнодушен к Алине. Такие намеки радовали девушку.

Рано утром вернулась с командировки мать. Уставшая, раздраженная. Алина сжалась внутри от страха.

«Иди бутербродик скушай!» — раздался голос матери.

Алина зашла на кухню. Мать поставила перед ней тарелку бутербродов с колбасой и сыром.

”Я не ем колбасу больше, мам,” — робко произнесла девушка.

”На диете?” — смеясь, спросила мать. 

”Я Ислам приняла, мам”…

… Тело болело после побоев. Алина тихо всхлипывала в подушку. В ночной тишине послышались шаги. 

”Мать”, — с ужасом подумала она. В комнату кто-то зашел и наклонился над ней. Алина крепко зажмурила глаза. 

”Вставай, голубушка! Вот, одевайся!” Бабушка положила перед ней свою старушечью длинную юбку в клетку, свитерок и платок. 

”Скорее, внучка, пока мать спит”, — тревожно прошептала пожилая женщина. 
Алина быстро оделась. Бабушка сунула ей в ладонь 500 рублей. 

Виновато качая головой, произнесла: 

”Не вини старуху. Вот все, что осталось с пенсии”. 

Через час Алина сидела в комнате Заремы. Дрожащими руками держа чашку чая, рассказывала все, что произошло у нее дома. 

”СубханаЛлах, Хадиджа! Это испытание от Аллаха”, — восклицала Зарема. 

”Замуж тебе надо,” — резюмировала она.

Алина с надеждой взглянула на нее. 

”Я поговорю с Амиром,” — решительно заявила Зарема и вышла из комнаты. Сердце Алины забилось в радостном предчувствии.

Зарема вернулась через полчаса, когда Алина уже задремала, свернувшись калачиком в кресле. Зарема накинула на нее плед, а сама села за Мусхаф Корана.

… ”Вставай, алелай, соня! Фаджр проспишь”, — раздался звонкий голос Заремы. Алина проснулась и не сразу поняла, где она и что происходит. После утреннего намаза Алина решила помочь Зареме приготовить завтрак. 

— Зарем, а как на вашем будет ”Я люблю тебя”?

— Просто, — смутилась Алина.

— У нас не говорят ”я тебя люблю”. Говорят ”ты нужна мне, ты нужен мне”. Ну, дословно это не так переводится. Не романтичные ингуши, — засмеялась она. 

— А как будет ”ты нужен мне”? — настаивала Алина. 

— Хадидж, что за вопросы? — уже сердито пробурчала Зарема. Помолчав, добавила: “»Суна хьо веза» — так будет.”

«Суна хьо веза» — вот что я скажу ему”, — подумала Алина…

После завтрака Зарема загадочно улыбнулась. 

— Ну что, невеста! — подмигнула она. — Готова к свадьбе? 

— К свадьбе? Так быстро? — пролепетала Алина. 

— А что тянуть-то? Это у нас, у ингушек, готовиться надо к свадьбе, к сватовству. А у тебя-то просто все. Никах сегодня поставят. Жених хороший, — снова подмигнула она.

Алину подзадели слова об ингушских невестах, но она промолчала, проглотив горечь обиды. 

— Хадидж, не спросишь кто жених? 

Алина удивилась. Зачем спрашивать? Итак понятно, что Амир… В сердце закралось неприятное сомнение.

ЧАСТЬ 2


— Кто? — спросила Алина, чувствуя как немеет язык.

— Суфьян. Очень хороший брат. Он в исламе уже два года. Амир с ним в мечети познакомился. Тоже русский, как ты. Знаешь, он очень религиозен. Знает арабский, а еще…

Алина не слышала, что говорит Зарема. Слезы затуманили взор. В голове мысли спутались. Суфьян? Как? Она же любит Амира! А зачем Зарема намекала на неравнодушие Амира к ней? Или это только показалось Алине?

Алина одна вышла на улицу. Подышать свежим воздухом. Зарема ничего не сказала на это.

Слезы катились по щекам девушки. 

Февральский ветер морозом обжигал лицо.

— Хадиджа? Ты почему одна? — до дрожи знакомый голос прервал ее мысли.

Она вздрогнула. Амир.

— Ты плачешь? Почему? — тревожно спросил Амир.

Алина молчала, опустив глаза.

— Ты не хочешь замуж за Суфьяна? — отрывисто бросил он.

Алина посмотрела на него широко распахнутыми глазами и на одном дыхании выдала:

— Суна хьо веза!

… Вечером был никах.

В руках Алины был красивый Коран. Ее свадебный махр.

— Хадидж, ты не говори пока ничего ей, хорошо? — беря Алину за руку, сказал Амир.

— Разве Зарема не обрадуется за нас?

— Ты пойми, Хадидж. Я ингуш. Моя семья хочет видеть невесткой только ингушку. У нас свои правила, обычаи. 

Видя, что девушка загрустила, Амир поспешно добавил:

— Но я тебя выбрал, слышишь? Тебя!

…Алина устроилась работать продавщицей фруктов у азербайджанцев. С учебой приходилось тяжело. Но иного выхода не было. Нужно оплачивать съемную однушку на окраине Москвы.

Амир приходил к ней часто. Обещал, что скоро все изменится, нужно подождать. Зарема не знала об их браке. Она была ужасно возмущена «ветренным» Суфьяном, который (как она думала) отказался от никаха прямо перед имамом!

Первый учебный год подходил к концу. Наступали летние каникулы.

— Ты уедешь? А как же я? — спрашивала Алина Амира.

— Всего на два месяца, родная. Так надо. Я не могу пока тебя взять с собой. Пойми это, Хадидж, — как всегда отвечал Амир.

Два летних месяца прошли незаметно. Алина работала на рынке и еще стала подрабатывать уборщицей. Скучала. Учила язык. И вот, наконец, сентябрь.

— Как же я скучала! — прошептала она, оказавшись в объятиях любимого.

…На улице была суровая зима. Пальцы леденели и не слушались, считая сдачу. Подташнивало.

— Эй, красавица! Да что с тобой? Ты сегодня плохо работаешь, — с акцентом произнес мужчина-хозяин.

— Ох, Расим. Не важно я себя чувствую, плохо мне, — на выдохе ответила Алина.

— Иди, иди домой, — махнул рукой мужчина, — Катьке позвони, пусть заменит тебя.

По пути Алина зашла к Зареме. В коридоре в нос ударил запах хьонка (черемши).
Голова закружилась, тошнота подступила к горлу…

— Хадидж? Хадидж! Амиииир! Хадидже плохо!

Алина открыла глаза. Она лежала на диване в комнате Заремы. Напротив сидела врач «Скорой помощи». Зарема посмотрела на Алину с нескрываемым презрением.

— Поздравляю, милочка! Вы, кажется, беременны! — диагностировала врач. Сердце девушки замерло от волнения…

Из кухни доносились громкие голоса на ингушском. Зарема перешла на крик.
Послышался хлопок — Амир, не сдержавшись, ударил сестру.

Алина сжалась, сидя в уголке на диване.

— Ты, ты разрушила нашу семью! Змея! Бесстыдница, как и все ваши русские! — в комнату ворвалась Зарема, — Как ты могла? Бесстыжая! Позор на нашу семью! 

Амир, зайдя, взял сестру за плечи: «Д’аяла». Зарема снова взорвалась нескончаемым потоком слов. Алине была непонятна их ингушская речь. Обрывками она уловила, что речь о ней. Вернее о том позоре, что Амир женился на русской.

— Ты недостойна имени Хадиджа, — холодно произнесла Зарема и вышла из комнаты. Алина заплакала. Амир заботливо приобнял ее, и произнес: «Ты теперь будешь жить тут».
Так начались ее будни ингушской снохи…

—  Вставай, чего разлеглась? — Зарема локтем больно толкнула Алину в плечо. Сонная, еле открывая глаза, Алина оглянулась вокруг: за окном было темно.

— Рано же, — попыталась возразить она.

— Рано тебе? Рано? — Зарема вспыхнула как спичка.

— Наши снохи с четырех утра на ногах! И двор подметут, и коров подоят. Рано ей… За русского б выходила, коли спать подолгу хочешь, — Зарема сердито хлопнула дверью.

Придерживая подросший живот руками, Алина начала одеваться. Болела спина, ноги. Подташнивало и хотелось спать. Кое-как она вышла на кухню, поставила чайник… Еще один серый день из ее жизни.

Учебу она бросила. Мечта стать врачом так и осталась мечтой. Амир продолжал учиться, часто пропадал, оставаясь ночевать у друзей. Говорил, что некрасиво при сестре ему с женой быть. Зарема была зла на нее. Кроме упреков и насмешек Алина не слышала от нее ничего. Казалось, будто это все кошмарный сон.

Закончив уборку, Алина присела на краешек стула. Низ живота странно ныл.

— Ну, чего расселась-то? — раздался строгий голос Заремы.

Алина молчала.

— Вставай, я на учебу иду. Ты почему до сих пор мою обувь не почистила?

Алина молча встала. В глазах потемнело, резкая боль пронзила все тело. Она потеряла сознание…


ЧАСТЬ 3


«Даниловаааа! Где Данилова?» — чей то голос понизил тьму спутанного сознания девушки.

— Ты Данилова? Алина ты? — голос прозвучал отчетливо. Алина с трудом открыла тяжелые веки. Зеленые больничные стены. Капельница. Пухленькая веселенькая тетенька в белом. 

— Пришла в себя? — засмеялась тетенька, — Ну, ты Данилова? 

— Я, — голос Алины прозвучал слабо. 

— Мальчик у тебя, — довольно улыбаясь сказала веселая тетенька, — богатырь, 4,500 весит. 

«Мальчик. Хвала Аллаху», — подумала Алина. После обеда ей принесли новорожденного. 

«На Амира похож», — радостно отметила для себя она. 

— Мой Ибрагим, мой малыш, — лаская ребенка, приговаривала она. 

Телефона у нее с собой не было. А так хотелось позвонить ему, любимому мужу. Наконец, она решилась попросить телефон у медсестры. Волнуясь набрала знакомый номер. Гудки. 

— Слушаю! — раздался сердитый мужской голос. 

— Амир, это я, Хадиджа, — робко сказала Алина. 

— Да, да. Не могу сейчас говорить, — Алине стало неприятно. 

— Амир, у нас сын родился. Наш Ибрагим, — с надеждой в ответ услышать ласковое слово сказала она. 

— Я перезвоню. 

В трубке послышались гудки. Слезы потекли по бледным щекам девушки. В голове крутился только один вопрос: «Почему он так со мной?». Через несколько дней состоялась выписка. Забирать Алину с роддома приехали Зарема и незнакомая женщина в цветастой косынке. 

— Ма шаа Аллах, ма шаа Аллах, — завосклицала незнакомка, увидев малыша.

Зарема тоже улыбнулась. Забрала ребенка из рук Алины, даже не взглянув на нее. 

— Ас саламу алейкум, — Алина робко выдавила из себя приветствие. Но в ответ была тишина. 

Наконец незнакомка прервала молчание. 

— Как себя чувствуешь, Алина? Я Мадина, тетя Амира. 

— Хвала Аллаху, — ответила с ноткой грусти Алина, и помолчав, добавила, — меня Хадиджа зовут. 

Зарема презрительно фыркнула. 

— Пойдем, Хадиджа, — дружелюбно произнесла тетка, — нас такси ждет.

— Такси? — Алина была удивлена, — а Амир не приехал? 

Зарема снова фыркнула и что-то пробормотала на ингушском. Мадина, слегка усмехнувшись, ответила: 

— Не принято у нас так. 

В дороге все ехали молча. Младенец был на руках Заремы. Это молчание морально давило на Алину. Такси подъехало к серой девятиэтажке. «Наконец-то приехали домой»,- подумала Алина. И тут же в мыслях проскочило: «А где он, МОЙ дом?». 

Амир ждал их дома. Впервые за столько времени Зарема шутила и смеялась. Разговор между ними шел на ингушском. И по всей видимости, все были в настроении. Тут до слуха Алины донеслось: «Сулейман». Они обращались к ее сыну «Сулейман»! 

Алина почувствовала как в ней просыпается гнев. Еще во время беременности она говорила Амиру, что сына хочет назвать Ибрагим, а дочь Аишей. Не в силах молчать она подошла к ним поближе:

—  Ибрагим. Малыша зовут Ибрагим, — Алина попыталась сказать это как можно мягче. 

На лице тетки появилось недоумение. Раздражение сменило улыбку Заремы. Амир нахмурился.

— Зайди в свою комнату, — наконец сурово сказал он, — мы позже с тобой поговорим…
Наступили летние каникулы. Впервые Алина ждала их с нетерпением, надеясь, что Амир и Зарема уедут в Ингушетию, и она морально отдохнет. С аэропорта Амир вернулся довольный. Обняв жену, он радостно сказал:

— Завтра вылетаем домой. Все вместе. 

Ингушетия встретила своей красотой и самобытностью. Семья Амира жила в красивом селе Яндаре. По дороге в родительский дом Алина любовалась горными пейзажами, улочками с домами из красного кирпича и небом: таким чистым и высоким.

Машина остановилась у высоких коричневых ворот. Амир вышел и постучал. «Ма!»,- громко крикнул он. Зарема взяла маленького Сулеймана на руки. Алина нервничала и сжимала в руках слюнявчик малыша. Ворота заскрипели… и на пороге появилась улыбающаяся рыхлая женщина лет 46, в светло-голубой косынке и платье с синими цветами. Увидев Амира, глаза ее засветились от счастья. Она обнимала, целовала и что-то, смеясь, говорила сыну.

Подойдя к матери, Зарема протянула младенца. Женщина заулыбалась еще больше. Приобняв дочь, она взяла с ее рук малыша и заботливо стала напевать ему колыбельную. Уже намереваясь зайти обратно в дом, она заметила стоящую в сторонке Алину. Их взгляды пересеклись. Амир незаметно для матери, подмигнул растерявшейся девушке. Тогда она быстро подошла и попыталась обнять женщину, но та отстранилась. Повернувшись к сыну, женщина стала возмущенно что-то выкрикивать. Младенец заплакал. Алина хотела забрать сына, но свекровь грубо ее оттолкнула. 

— Ну, что стоите на пороге? Проходите, коль приехали, — хорошо говоря по-русски, произнес мужчина лет 50, выглядывая из-за ворот…

…Беее, беее. Блеяние ягненка разбудило Алину. Открыв глаза, она увидела яркий солнечный свет, пробивавшийся сквозь дыру в крыше. Ягнята и молодая овца с любопытством разглядывали лежащую на раскладушке девушку.

«Проспала!» — с ужасом подумала Алина. Быстренько встав, заправила постель, стряхнув с одеяла соломинки и, перешагивая через ягнят, вышла во двор. Там, рядом с хлевом, стоял деревенский умывальник. Ополоснув лицо холодной водой, Алина почувствовала себя бодрее. 

Что же делать? Зайти в дом? Или прибрать что-нибудь во дворе? А может кур покормить надо? Да и Сулейман наверное голодный, молока ждет. 

Алина растерянно стояла посреди двора. И тут на крыльце показался свекр.

— Проснулась, невестка? — задорно спросил он, — Ну, что стоишь как чужая? Заходи в дом!

Алина поднялась по широким ступенькам. В доме чем-то вкусно пахло. Амир, улыбаясь, спускался с лестницы. Оглянувшись по сторонам, он подошел и крепко обнял Алину.

— Выспалась? — нежно взяв ее за руку, спросил он.

В голове Алины пронеслось негодование: ей постелили раскладушку в хлеву, среди овец, забрали ребенка, и он еще задает ей такой вопрос, будто все нормально?! Но она подавила в себе злость, и, улыбнувшись, ответила:

— Да. А где наш сын? 

— Он у мамы, не беспокойся. 

— Амир, — начала девушка… 

— Хадидж, я знаю, тебе нелегко сейчас, — перебил ее Амир, — пойми, мои родители строгие. Для мамы шок, что я женился на русской. Они беспокоятся, что будут говорить люди о нашей семье. Потерпи чуть-чуть. Вот в большой комнате сделают ремонт, и мы будем жить там все вместе. А потом обратно, в Москву, вернемся. Я квартиру сниму отдельно от Земки.

Земкой он называл свою сестру Зарему. Алина, опустив глаза, промолчала.

— Фу деш ва хьо? — зазвучал в тишине дома голос Заремы. Амир обернулся и ничего не ответил сестре.

— Алин…

— Хадиджа, меня зовут Хадиджа, ты же знаешь, — твердо сказала Алина. Зарема недовольно скривилась.

— Хорошо. Хадидж, сцеди для мальчика молоко. Мама его из бутылочки кормить будет. За домом у нас огород. Видела? Прополоть грядки не забудь. И вещи стиранные погладь. К вечеру овцам шерсть вычесывать будем.

Зарема неспешно пошла на кухню.

— Хей, чай налей мне. Хадиджа! — крикнула она.

…Приближалась середина августа. Большую комнату так еще и не отремонтировали, поэтому Алина продолжала ночевать в хлеву. Но она не жаловалась. Нет. Амир обещал, что скоро все изменится. Она верила ему.

День ее с утренней зари до восхода солнца проходил в работе по дому и хозяйству. Сыночка она видела редко, в основном, когда заходила в дом сцедить молока. За младенцем смотрела свекровь. Разговор с ней не удался Алине ни разу. Женщина просто игнорировала ее. Будто Алины не существует.

Москва встретила их своим городским шумом и огнями. Амир снял для них маленькую, но уютную однушку за МКАД. Сулейман рос активным, подвижным малышом. Свободное время от учебы и подработки на «Скорой» Амир проводил с Алиной и сыном.

Казалось, что все налаживается…

— Сулейман! Сынок! Не спеши, упадешь! За бегущим по тротуару пухлым мальчуганом в синем комбинезоне спешно шла женщина в коричневом пальто, длинной черной юбке и сером платке. Через плечо у нее висела маленькая черная сумочка. Догнав ребенка, она взяла его за руку, и, улыбаясь, пошла в сторону жилых домов.

Ноябрь окрасил город в серый цвет проливных дождей и опавших листьев. Заваривая чай, Алина улыбнулась. 10 ноября. Ровно семь лет назад она изменила свою жизнь. Обычная русская девчонка по имени Алина стала «восточной» красавицей Хадиджей. Ее воспоминания прервал телефонный звонок. Любимый.

—Алло!

— Как вы, родная? Как наш сын?

— Все хорошо. Скучаем по тебе. 

Минутная пауза…

— Я приеду послезавтра. Тоже скучаю.

В Ингушетию Алина больше не ездила. Амир периодически сам уезжал на время к родителям. Он успешно закончил университет и стал врачом. Зарема вышла замуж и уехала в далекую Тюмень. А Алина…

Алина растила сына. Научилась шить на дому, зарабатывая этим хоть какую-то копейку. Ее единственная опора — бабушка — умерла. Мать так и не захотела принять выбор дочери и не общалась с ней.

Была она счастлива с Амиром или нет — она и сама толком не понимала.
Но, вспоминая все трудности, что пришлось ей пройти, она с горькой улыбкой признавала: может это и ошибка, но сердце ее навек в плену ингушских гор.


Семья Социум ТОП Яаманат
Система комментирования SigComments